Неточные совпадения
Я лег на диван,
завернувшись в шинель и оставив свечу на лежанке, скоро задремал и проспал бы спокойно, если б, уж очень поздно, Максим Максимыч, взойдя
в комнату, не разбудил меня. Он бросил трубку на стол, стал ходить по комнате, шевырять
в печи, наконец лег, но долго кашлял, плевал, ворочался…
Я
завернулся в бурку и сел у забора на камень, поглядывая вдаль; передо мной тянулось ночною бурею взволнованное море, и однообразный шум его, подобный ропоту засыпающегося города, напомнил мне старые годы, перенес мои мысли на север,
в нашу холодную столицу.
Она, по обыкновению, дожидалась меня у калитки,
завернувшись в шубку; луна освещала ее милые губки, посиневшие от ночного холода. Узнав меня, она улыбнулась, но мне было не до нее. «Прощай, Настя», — сказал я, проходя мимо. Она хотела что-то отвечать, но только вздохнула.
На нем был халат из персидской материи, настоящий восточный халат, без малейшего намека на Европу, без кистей, без бархата, без талии, весьма поместительный, так что и Обломов мог дважды
завернуться в него.
А сколь скоро
в толпу, их боготворящую,
завернется мало кто, грубейшего невежества отчуждившийся, то обман их обнаруживается, и таковых дальновидцев они не терпят
в том месте, где они творят чудеса.
В Москве
завернулся я
в компанию молодых господчиков и предложил им мой труд, дабы благосклонностию их возвратить хотя истраченную бумагу и чернилы; но вместо благоприятства попал
в посмеяние и, с горя оставив столичный сей град, вдался пути до Питера, где, известно, гораздо больше просвещения.
После молитвы
завернешься, бывало,
в одеяльце; на душе легко, светло и отрадно; одни мечты гонят другие, — но о чем они?
Виновник всего этого горя взобрался на телегу, закурил сигару, и когда на четвертой версте, при повороте дороги,
в последний раз предстала его глазам развернутая
в одну линию кирсановская усадьба с своим новым господским домом, он только сплюнул и, пробормотав: «Барчуки проклятые», плотнее
завернулся в шинель.
И г. Зверков, не докончив речи, отворотил голову и
завернулся плотнее
в свой плащ, мужественно подавляя невольное волнение.
Судя по голым, палимым зноем гребцам, из которых вон трое
завернулись, сидя на лодке,
в одно какое-то пестрое одеяло, от солнца, нельзя думать, чтоб народ очень улыбался среди этих холмов.
— Слава богу! не видали, как и день кончился! — сказал бригадир и,
завернувшись в шинель, улегся спать во второй раз.
Поздненько, однако ж, пришел он домой и галушек не захотел есть. Разбудивши брата Остапа, спросил только, давно ли уехали чумаки, и
завернулся в тулуп. И когда тот начал было спрашивать...
Митя
завернулся в одеяло, ему стало холодно.
Печка истопилась, согрелась, чай был заварен и paзлит по стаканам и кружкам и забелен молоком, были выложены баранки, свежий ситный и пшеничный хлеб, крутые яйца, масло и телячья голова и ножки. Все подвинулись к месту на нарах, заменяющему стол, и пили, ели и разговаривали. Ранцева сидела на ящике, разливая чай. Вокруг нее столпились все остальные, кроме Крыльцова, который, сняв мокрый полушубок и
завернувшись в сухой плед, лежал на своем месте и разговаривал с Нехлюдовым.
Она вдруг выпрямилась, надела чепец и,
завернувшись в шаль, подступила к Нилу Андреичу.
Едва Вера вышла, Райский ускользнул вслед за ней и тихо шел сзади. Она подошла к роще, постояла над обрывом, глядя
в темную бездну леса, лежащую у ее ног, потом
завернулась в мантилью и села на свою скамью.
В 12 часов я проснулся. У огня сидел китаец-проводник и караулил бивак. Ночь была тихая, лунная. Я посмотрел на небо, которое показалось мне каким-то странным, приплюснутым, точно оно спустилось на землю. Вокруг луны было матовое пятно и большой радужный венец.
В таких же пятнах были и звезды. «Наверно, к утру будет крепкий мороз», — подумал я, затем
завернулся в свое одеяло, прижался к спящему рядом со мной казаку и опять погрузился
в сон.
Оглянувшись кругом, я увидел, что все уже спали. Пожелав Дерсу покойной ночи, я
завернулся в бурку, лег поближе к огоньку и уснул.
Я лег к огню,
завернулся в бурку и скоро уснул.
В 10 часов вечера я закрыл тетрадь и,
завернувшись в бурку, лег к огню.
Протока стала
заворачиваться и ушла куда-то
в сторону.
Я попробовал было плотнее
завернуться в одеяло, но ничто не помогло — холод проникал под каждую складку.
В стороне глухо шумела река; где-то за деревней лаяла собака;
в одной из фанз плакал ребенок. Я
завернулся в бурку, лег спиной к костру и сладко уснул.
Ночь выпала ветреная и холодная. За недостатком дров огня большого развести было нельзя, и потому все зябли и почти не спали. Как я ни старался
завернуться в бурку, но холодный ветер находил где-нибудь лазейку и знобил то плечо, то бок, то спину. Дрова были плохие, они трещали и бросали во все стороны искры. У Дерсу прогорело одеяло. Сквозь дремоту я слышал, как он ругал полено, называя его по-своему — «худой люди».
Я спал плохо, раза два просыпался и видел китайцев, сидящих у огня. Время от времени с поля доносилось ржание какой-то неспокойной лошади и собачий лай. Но потом все стихло. Я
завернулся в бурку и заснул крепким сном. Перед солнечным восходом пала на землю обильная роса. Кое-где
в горах еще тянулся туман. Он словно боялся солнца и старался спрятаться
в глубине лощины. Я проснулся раньше других и стал будить команду.
Это было варварство, и я написал второе письмо к графу Апраксину, прося меня немедленно отправить, говоря, что я на следующей станции могу найти приют. Граф изволили почивать, и письмо осталось до утра. Нечего было делать; я снял мокрое платье и лег на столе почтовой конторы,
завернувшись в шинель «старшого», вместо подушки я взял толстую книгу и положил на нее немного белья.
На третьей станции я купил у крестьянки ее шаль франков за 15 и
завернулся в нее; но это было уже на съезде, и с каждой милей становилось теплее.
Он считал время победимым и проповедывал, что нужно «
завернуться в мгновении», тогда все входит
в вечную жизнь, победится смерть.
Наконец я почувствовал, что веки мои слипаются. Я
завернулся в одеяло и погрузился
в сон.
После ужина, протерев ружья, стрелки сейчас же легли спать. Я хотел было заняться съемками, но работа у меня как-то не клеилась. Я
завернулся в бурку, лег к огню и тоже уснул.
Удэгейцы сказали ему, что я беспокоился о нем и долго искал
в темноте. Логада ответил, что
в балагане людно и тесно и потому он решил спать снаружи. Затем он поплотнее
завернулся в свою куртку, лег на траву и снова уснул. Я вернулся
в балаган и рассказал Дерсу о случившемся.
Покончив с работой, я еще раз напился чаю,
завернулся в одеяло и, повернувшись спиной к огню, сладко уснул.
С полчаса посидел я у огня. Беспокойство мое исчезло. Я пошел
в палатку,
завернулся в одеяло, уснул, а утром проснулся лишь тогда, когда все уже собирались
в дорогу. Солнце только что поднялось из-за горизонта и посылало лучи свои к вершинам гор.
Подбросив еще раз дров
в огонь, мы
завернулись в одеяла и легли спать.
Незаметно мы досидели с ним до полуночи. Наконец Дерсу начал дремать. Я закрыл свою тетрадь,
завернулся в одеяло, лег поближе к огню и скоро заснул. Ночью сквозь сон я слышал, как он поправлял огонь и прикрывал меня своей палаткой.
В одной из таких зимниц, рано поутру, человек десять лесников, развалясь на нарах и
завернувшись в полушубки, спали богатырским сном. Под утро намаявшегося за работой человека сон крепко разнимает — тут его хоть
в гроб клади да хорони. Так и теперь было
в зимнице лыковских [Волость на реке Керженце.] лесников артели дяди Онуфрия.
Паломник не отвечал.
Завернувшись головой
в шубу, он заснул богатырским сном.
Паче змия губительного, паче льва стерегущего и гласов велиим рыкающа, страшны седалища злочестивых, — сказал
в заключение паломник и с головой
завернулся в шубу.
В десять часов мы легли спать; я
завернулся с головой
в одеяло и из-под подушки вытянул синенький платочек: я для чего-то опять сходил, час тому назад, за ним
в ящик и, только что постлали наши постели, сунул его под подушку.
Это происходило следующим порядком: червячки голые посредством клейкой слизи привешивали, точно приклеивали, себя хвостиком к крышке или стенке ящика, а червячки мохнатые,
завернувшись в листья и замотавшись
в тонкие белые и прозрачные ниточки или шелковинки, ложились
в них, как
в кроватку.
Я не мог вынести этого взгляда и отвернулся; но через несколько минут, поглядев украдкой на швею, увидел, что она точно так же, как и прежде, пристально на меня смотрит; я смутился, даже испугался и,
завернувшись с головой своим одеяльцем, смирно пролежал до тех пор, покуда не встала моя мать, не ушла
в спальню и покуда Евсеич не пришел одеть меня.
Я
завернулся с головой
в одеяло и чувствовал, как холодный пот выступал по мне.
Я уже понимал, что мои слезы огорчат больную, что это будет ей вредно — и плакал потихоньку,
завернувшись в широкие полы занавеса, за высоким изголовьем кровати.
— Не глупа, а просто дура, набитая, старая дура, — повторила еще злее Лиза и, дунув на свечку,
завернулась с головою
в одеяло.
Совсем, так-таки совсем был институтский Малек-Адель: вот сейчас поцелует,
завернется красным плащом и, улегшись
в мусульманскую гробницу, скажет: «плачь обо мне, прекрасная христианка, и умри на моем гробе».
Загасив часа
в три свечу и
завернувшись в одеяло, Белоярцев думал...
— Да, — также шепотом отвечала Женни, и девушки,
завернувшись в одеяло, обнялись друг с другом.
У Юлии опустились руки. Она вздохнула,
завернулась в шаль и бросилась
в другой угол дивана, откуда взорами с тоской наблюдала за Александром.
Никто, кажется, ничего не покупал; даже почти никто не ходил по улицам; правда, прошел квартальный надзиратель,
завернувшись в шинель с меховым воротником, быстрым деловым шагом, с озабоченным видом и с бумагой, свернутой
в трубку; сидельцы сняли почтительно шляпы, но квартальному было не до них.
Она полулежала на кушетке,
завернувшись в шаль (elle est frileuse, comme le sont toutes les blondes [она зябкая, как все блондинки (франц.)]), я сидел несколько поодаль на стуле, чутко прислушиваясь к малейшему шороху.